Власти Москвы сделали незабываемый подарок к 130-летию Императорского Православного Палестинского Общества

В 2009 году Правительство Москвы выделило для размещения Центра Императорского Православного Палестинского Общества здание по ул. Забелина, д.3, стр. 2. К торжествам по случаю 130-летнего юбилея Императорского Православного Палестинского Общества здание было отреставрировано. ниже приводится историческая справка о здании Центра Императорского Православного Палестинского Общества в Москве     


Архитектурный памятник «Жилой дом XVIII – XIX вв. с палатами XVII в.», входящий в ансамбль городской усадьбы Н. А. СумароковаН. А. Тюляевой (XVIII в. – нач. XX в.), расположен в обширном квартале, ограниченном с запада Б. Спасоглинищевским переулком, с севера ул. Маросейка и Петроверигским переулком, с востока Старосадским переулком и с югаул. Забелина (до 1917 г.Б. Ивановский переулок), является объектом культурного наследия регионального значения.

Местоположение квартала во многом определило конфигурацию участков, расположенных вдоль ул. Забелина, проложенной на рубеже XIV – XV вв. к загородному великокняжескому дворцу и дворцовой церкви Св. Благоверного князя Владимира в Садах.

С конца XV века территория великокняжеских садов стала раздаваться служилым людям и боярству. Сюда же на рубеже XV–XVI вв. был переведен Ивановский мужской монастырь из Замоскворечья. Ниже монастыря, на перекрестье двух дорог, разместился большой торг, около которого были поставлены Соляной и Рыбный дворы, первый – как раз напротив описываемого владения. Из переписи 1620–1632 гг. известно, что уже в это время дворы на исследуемой и прилегающей к ней территории были белоземельными, а «черные» дворы тяглого населения Покровской сотни группировались в верхней части Старосадского переулка у Покровки, в Колпачном переулке. К сожалению, эта перепись не содержит имен хозяев участка, на котором расположен Центр ИППО, но на 1690-е годы можно достоверно говорить о принадлежности белокаменных палат XVII в., сохранившихся в объеме архитектурного памятника, двору стольника Михаила Жукова.

29 мая 1737 г. в квартале случился пожар, впрочем, по переписным книгам Москвы 1738–1742 гг. на месте Центра ИППО уже числятся каменные палаты секретаря Владимира Федорова, хотя соседние участки описаны как пустыри.

В середине 1740-х гг. архитектор князь Дмитрий Ухтомский достоверно зафиксировал план каменных палат, который соответствует сохранившимся доныне двум белокаменным палатам с сомкнутыми сводами и примкнувшим к ним с востока сеням, перекрытым коробовым сводом. Владельцем значился Алексей Васильевич Федоров.

В 1750-е гг. – при полковнице П. А. Чебышевой, владение приобрело развитую планировочную структуру, характерную для городской дворянской усадьбы, к каменным палатам были пристроены деревянные хоромы, выходящие в большой сад.

В мае 1759 г. двор с каменным и деревянным строением и садом купил за 500 рублей Андрей Павлович Казаков, секретарь Московской Государственной Канцелярии, который развернул строительство в усадьбе. Архитектором В. Я. Яковлевым (старшим) к палатам были пристроены еще две палаты большего размера, перекрытые коробовыми сводами. В 1778 году к деревянным хоромам со стороны сада была сделана 2-этажная каменная пристройка, а старые палаты надстроены вторым деревянным этажом.

После смерти А. П. Казакова усадьба по родственному разделу между его вдовой и тремя сыновьями перешла к младшему в роде Михаилу Андреевичу Казакову. В 1791 году он продал усадьбу поручику Семеновского полка Григорию Павловичу Ржевскому, а тот в свою очередь через год продал двор Николаю Андреевичу Сумарокову (1754–1810), представителю старинного дворянского рода. В 1782 г. он был адъютантом Семеновского полка, потом бригадиром, в этом чине и вышел в отставку. Женой  его была княгиня Александра Сергеевна Долгорукова (1767-1797). В будущем это семейство постигнет тяжелое испытание: вскоре в тридцатилетнем возрасте умерла супруга, в 1809 г. утонули сразу три сына: Андрей 17-ти лет, Александр 19-ти лет и Сергей 21-го года. Отец, видимо, не оправился от тяжелого удара судьбы и вскоре сам умер, достаточно молодым, в 56 лет. Но будущее нам не дано предугадать, после покупки усадьбы Н. А. Сумароков, пока еще счастливый супруг и отец пяти детей, отставной бригадир, развернул перестройку дома, вписавшую свою страницу в историю особняка. С его именем связан один из основных периодов постройки дома и усадьбы. Вскоре после постройки двора, весной 1793 года, Н. А. Сумароков подал прошение с просьбой о разрешении переправить верхний этаж главного дома, и, в соответствии с Высочайшим Указом о запрещении деревянного строительства в черте Белого города, снести деревянные флигели, выстроив на их месте каменные 2-этажные, для чего просил дать дозволение и план.

План был составлен в апреле того же года помощником архитектора Экспедиции архитектурных дел Управы благочиния Василием Петровичем Стасовым (1769-1848), в будущем – выдающимся русским архитектором эпохи классицизма. Работы по строительству усадьбы Н. А. Сумарокова можно включить в круг ранних построек В. П. Стасова. В соответствии с планом В. П. Стасова планировка усадьбы должна была приобрести регулярный характер. Территория двора вдоль переулка становилась больше за счет смещения на восток одного из двухэтажных каменных флигелей. Значительно была уменьшена площадь сада с тем, чтобы открылся весь главный фасад господского дома, который стал главной осью архитектурной композиции усадьбы. Несмотря на то, что архитектурно-планировочные акценты были смещены в соответствии с нормами классицизма, общая схема усадьбы, заложенная при А. П. Казакове архитектором В. Я. Яковлевым, сохранилась не только при Н. А. Сумарокове, но и до нашего времени, если не считать утраты в советское время садовых насаждений. Стройка была начата тем же летом.

В восточном крыле нижнего этажа дома, построенном в 1778 году, располагались два жилых покоя с накатными потолками по деревянным перекрытиям и сени. Полы были дощатые. В новых апартаментах второго этажа должно было быть семь комнат с сенями и коридорами, из них 3 парадных зала. Над четырьмя жилыми покоями устраивались четыре комнаты той же планировке в антресольном этаже.

Главный дом был достроен в 1794 году с отклонениями от первоначального проекта. Вместо запланированных семи комнат было сделано по второму этажу одиннадцать, а в антресолях вместо четырех – шесть. В сенях была устроена деревянная лестница. По всему дому поставили изращатые печи, осколки которых еще до недавнего времени обнаруживались в здании. Найденные изразцы были типовыми для конца XVIII века: белый, чуть желтоватый, кафель с голубой каймой. Двери на втором этаже были двупольными, на антресольном – одностворчатыми. Весь корпус изнутри был оштукатурен и окрашен. Кровля была устроена по деревянным стропилам и покрыта железом. К сожалению, не сохранились чертежи фасадов главного дома усадьбы, и его архитектурное решение к концу XVIII века не известно. Можно предположить, что центральная часть здания в соответствии с нормами классицизма была выделена портиком с плоскими пилястрами и аттиком. От периода классицизма до настоящего времени сохранился на фасадах белокаменный карниз со штукатурными сухариками и модульонами, а также частично внутренняя планировка 1794 года, включающая в себя двое парных сеней, из которых можно было попасть как на первый этаж правого и левого крыльев здания, так и в обширное квадратное пространство расположенной в дворовом ризалите лестничной клетки, деревянная лестница которой утрачена. От этого периода осталось также деление второго этажа на две половины: вытянутую вдоль главного фасада парадную, а вдоль северного – жилую. Историческая планировка жилой половины и располагавшегося над ней антресольного этажа полностью утрачена. А планировка и частично декор парадной половины сохранили черты более позднего ампирного периода: парадную анфиладу с утраченными в 1995–1996 гг., но зафиксированными фотосъемкой, двупольными дверьми 1810–1820 гг., печи, отдельные фрагменты позднеклассических карнизов.

В 1811 году двор напротив Ивановского монастыря числился «за покойным статским советником Н. А. Сумароковым» (т. е. за его наследниками). Вероятно, владение было продано после войны 1812 года, когда оно в результате грандиозного московского пожара полностью выгорело. В 1814 году в главном доме были отремонтированы и приспособлены для жилья только две комнаты, а главный флигель был поправлен, но не отделан. В это время хозяином дома стал купец Ларион Вавилович Вавилов. После смерти Л. В. Вавилова владение перешло к его жене Марье Кузьминичне.

На послепожарном плане 1816 года двора Л. В. Вавилова показан измененным антресольный этаж главного дома, вытянутый вдоль всей его длины. Несомненно, это связано с тем, что во время пожара выгорели деревянные перекрытия и лестница, в результате чего антресоли были распланированы по-новому. В 1817 году здания усадьбы значились отделанными и вновь выстроенными.

С 1850 года усадьбой владела «московская купеческая дочь» Мария Николаевна Подлазова, в замужестве Честухина. Осенью 1863 года ею было получено разрешение «исправить починками» главный дом усадьбы, надстроить над домом каменный жилой мезонин, удостоверившись предварительно в прочности фундамента и каменных стен. Чертежи на перестройку были подписаны архитектором Никитским. От устройства каменного мезонина в предполагаемых размерах пришлось отказаться. Из-за слабости фундаментов и конструкций его заменили деревянным меньших размеров. Мезонин ранее имел балкон, выход на который выделен крупным арочным проемом. До сих пор мезонин определяет облик здания. В процессе работ «починки» вылились в новое архитектурное решение фасадов, выполненное в псевдобарочных формах раннего периода эклектики и сохранившееся до нашего времени. Сходный декор получил и уличный фасад главного флигеля.

Сразу же после произведенного ремонта, в 1865 году, М. Н. Честухина оформила свою усадьбу на мужа – плесского 2 гильдии купца Василия Васильевича Честухина (род. в 1829 году). Он в 1868 году заложил дом в Московском Кредитном обществе, а в 1873 году продал его купцу Алексею Герасимовичу Винокурову.

Во владении А. Г. Винокурова усадьба находилась до его смерти в 1882 году, а после по завещанию перешла к его дочери – жене почетного гражданина Наталье Алексеевне Тюляевой, в руках которой оставалась вплоть до 1918 года.

На территории домовладения при Винокурове – Тюляевой стала развиваться доходная функция использования, что вызвало постепенную трансформацию застройки участка. Активно застраивался периметр двора, сократилась площадь сада. На рубеже XIX – XX вв. Н. А. Тюляева превратила свое владение в коммерческое предприятие. Главный дом был перепланирован под пять квартир, сдаваемых в наем нескольким жильцам, интерьеры частично получили новый декор. Сама хозяйка занимала квартиру, расположенную на втором этаже. В оценочной ведомости 1901 года здание названо «каменным 2-этажным домом с антресолями, мезонином, террасою при втором этаже, балконом при мезонине и пристройками для сеней и принадлежностей».

В первые годы советской власти деление на квартиры главного дома усадьбы стало еще более дробным, приводя к переделкам в интерьерах и к утратам первоначального художественного декора.

Последний период жизни памятника был связан с его использованием различными государственными учреждениями, что еще больше отразилось на состоянии его планировки и отделки. С 1993 года дом не использовался, не отапливался и не охранялся. В его интерьерах были выломаны ампирные анфиладные двери, разрушены лепные потолочные плафоны XIX века. Из оконных проемов были демонтированы столярные заполнения 1864 года.